сила меьшинства

Про Самуила Лурье – человека совершенного

Этот человек сказал когда-то: Зла в мире меньше ровно на один твой добрый поступок.
Этот человек сказал когда-то: Зла в мире меньше ровно на один твой добрый поступок.

«Я вежлив с жизнью современною,

Но между нами есть преграда,

Все, что смешит ее, надменную,

Моя единая отрада…»  Николай Гумилев

В свое время Чуковский назвал своего зятя, Матвея Бронштейна, украшением рода человеческого. Не убоюсь начать свои заметки  о Самуиле Ароновиче Лурье, прозаике, эссеисте, критике, историке литературы, с пафосного утверждения, что слова Чуковского можно без малейшего преувеличения применить и к нему. Хотя сам Лурье, наверняка, отнесся бы к этой затее с тихим негодованием. 

Читать я его начала еще в Ленинграде, и роман «Литератор Писарев», вместе с другими предположительно необходимыми в эмиграции книгами, привезла с собой.  А, вот новые сборники, скажем, «Письма полумертвого человека», мне досылали уже не из Ленинграда, а из Петербурга. 

Вживую я впервые увидела автора этих книг в 2008-ом году в Сан-Франциско. Он сходу очаровал меня той особой милотой облика и повадки, по которым безошибочно опознается принадлежность к известной в России, и по сей дель милой моему сердцу породе - «интеллигент собачий». Он был какой-то квинтэссенцией этого понятия. О таких у его любимого Зощенко: «жизнь устроена проще, обидней и не для интеллигентов». Может быть, дело было в подчеркнуто неспортивной худобе, в грустно-насмешливых глазах под стеклами похожих на пенсне очков, в прелестной, как будто даже застенчивой или немного виноватой улыбке, в старомодно-куртуазной вежливости, которой, впрочем, ничуть не мешали ни ирония, ни язвительное остроумие. 

Лурье прилетел тогда в Калифорнию навестить родных, живущих в Пало-Альто, и  редактор местной сан-франциской газеты, куда Лурье в то время еженедельно засылал из Питера новое эссе, решил устроить ему встречу с читателями. Известно, что Самуил Аронович не жаловал это словцо: «Но это слово мне не нравится — «эссе». Бесформенное, полое, вдобавок с претензией. Кроме того, в классической эссеистике главный предмет — «я». А я пытаюсь воскрешать мнимых мертвых». Тем не менее, эмигранты Сан-Франциско и окрестностей в основном знали Лурье именно по этим эссе, за которые благородный редактор платил ему в твердой валюте. А времена для «литератора Лурье», как, впрочем, и всех других, оставшихся «верными» русской литературе, были тогда очень непростыми для…если называть вещи своими именами - для выживания.  Думаю, он, гостя у дочери, пошел на «встречу с читателями», от которой не ждал ничего хорошего (и правильно делал), исключительно из желания подзаработать перед отъездом в Россию.

Михаил Лемхин
Михаил Лемхин

«Местом встречи» был выбран мой дом. Не могу удержаться от соблазна рассказать о том, что было лишь мелким эпизодом в жизни Лурье.  Публике его представил в тот вечер Михаил Лемхин. Из того, что он говорил о творческом пути Лурье, я запомнила поразительную цифру: более тысячи публикаций в периодической печати, и это помимо должности  редактора отдела прозы старейшего питерского журнала «Нева», книг и прочего.  Еще Лемхин рассказал, как в незапамятные пост-оттепельные времена, оба они трудились в детском журнале Костер, где вынужденно подвизались в то время и другие прославившиеся позже питерские литераторы. 

Знаменитый фотопортрет Бродского работы Лемхина
Знаменитый фотопортрет Бродского работы Лемхина

Лемхин – замечательный персонаж русской артистической тусовки. Будучи талантливым фотохудожником, он снимал Бродского в разные периоды его жизни, и издал посвященный поэту великолепный альбом.  В какой-то из дней рождений уже почившего Бродского Лемхин устроил у себя дома встречу с поэтом Владимиром Уфляндом, где мне посчастливилось присутствовать. На книжных полках, которыми с пола до потолка были покрыты все стены жилища Лемхина, включая столовую, мною было обнаружено нечто невиданное - полное собрание сочинений не только Писарева, но и Писемского. Писаревым меня было не удивить, он у меня самой на полке стоял, а вот 9-томного Писемского вывез из СССР, возможно, лишь один русский эмигрант на земле – фотохудожник и культуролог с прекрасным ликом ветхозаветного пророка - Михаил Лемхин.

Ну, коль речь зашла о домашних библиотеках русских эмигрантов, упомяну и о своей, куда перед началом выступления завлекла Лурье и его чудную жену Элю. Они были ни мало удивлены, увидев, что в домашней библиотеке самой обычной эмигрантской семьи, двадцать лет назад покинувшей пределы своего отечества, стоят исключительно русские книги. Хорошие русские книги, под которые выделена специальная комната. Особенное внимание Лурье вызвал громадный том «Герцен и Огарев» издательства «Литературное наследство», прекратившего свое существование одновременно с советской властью. Возможно, что этой почти раритетной книги не было даже у Лемхина.  Я тогда еще не знала, что Герцен – это предмет особой читательской любви Лурье и его же филологических изысканий. Но когда мои гости дошли до полки, где среди книг Лурье притулился том переписки Чуковского с дочерью Лидией Корнеевной, для которого Лурье написал вступительную статью поразительной, я бы даже сказала, метафорической красоты, их искреннему изумлению не было предела, что нимало потрафило тщеславию хозяйки библиотеки. Тщеславию несколько инфантильного свойства, и потому, легко утоляемому.

Collapse )
сила меьшинства

Плясать от восхищенья, что народился дед...

Сегодня полагается, как писала в деньрожденческом послании отцу Лидия Корнеевна,  "Плясать от восхищенья, что народился Дед". Родился  Чуковский 31-го марта, но, по вполне понятным причинам,  праздновали этот днеь 1-го апреля. В день смеха. Хотя это огрубляет далеко не цельный образ Чуковского, который, как и Некрасов, субъект  его многолетних филологических штудий, был носителем «совмещающихся антиномий».  Доказательства размаха этих антиномий — в Дневниках Чуковского. Но читать, похерив двухтомник,  надо только и именно трехтомник. Он издан позже и без купюр.  Там есть страшное о себе. 10 марта. 1901.  «Только что побил свою больную маму. Сволочь я такая. Сильно побил. Она стала звать дворничиху. Стучала, рвала окно. Я держал ее, что есть силы. «Смейся, смейся! – говорит она. – И над чем ты смеешься?» А у меня слезы на глазах. «Я этого и не заслуживаю, – я дура, ты умный, а кто ж уму тебя научил?» – Черт возьми, какая я дрянь.« А через несколько страниц — гимн матери, ее самоотверженности, ее бессонному труду прачки: «Она стирала, не разгибая спины, чужое бельё, чтобы дать нам образование...». И это только один крошечный пример.

По прочтении Дневников вам откроется, что Дед, невзирая на природное гипертрафированно развитое чувсто смешного,  был фигурой скорее трагической, чем комической. Недаром, он, вслед за Некрасовым, называл себя «Гением отчаяния». Одна свирепая бессонница, что мучила его с юности, чего стоит! Дневник пестрит записями: «не сплю четвертую ночь...».

Но в день рождения Чуковского, отбросим рассуждения об его склонности к унынию, а припомним взамен этого прелестный литературный анекдот, где фигурирует Чуковский. 

Вернее, не анекдот, а реальный «случай из жизни», т.е., чистую, беспримесную правду:

На одной литературной вечеринке Корней Иванович Чуковский познакомился с писательницей Евдокией Нагродской, автором нашумевшего романа «Гнев Диониса».

У Нагродской, кроме того, была громкая родословная: она была дочерью Авдотьи Панаевой, гражданской жены поэта Некрасова. ( я как раз перечитываю ее воспоминания сейчас — нет лучшего средства «уколоться и забыться» от кафкианской действительности — СТ).  В наследство ей досталась рукописная тетрадь Некрасова, чрезвычайно заинтересовавшая Чуковского, который многие годы исследовал творчество великого поэта. Корней Иванович решил раздобыть драгоценную рукопись, для чего договорился с Нагродской о встрече у нее на квартире. Однако, не надеясь уломать писательницу своими силами, он приехал к ней с друзьями: Эмилем Кротким и Исааком Бабелем.

Первым был брошен в бой Эмиль Кроткий. Он долго разглагольствовал о том, каким сокровищем владеет Нагродская, какую огромную важность представляет для потомства каждая некрасовская строчка. Нагродская слушала его с полным равнодушием, и тогда Чуковский двинул в дело Бабеля. Тот подошел к Нагродской и внушительно произнес:

— Позвольте, Евдокия Аполлоновна, поговорить с вами интимно. Наедине.

Они ушли в другую комнату и оставались там бесконечно долго. Наконец, в дверях появился раскрасневшийся и вспотевший Бабель. Подмышкой у него была заветная черная тетрадь. Когда взволнованный Чуковский писал Нагродской расписку, руки его дрожали.

По дороге домой Корней Иванович, конечно, попросил Бабеля рассказать, каким волшебным заклинанием он убедил Нагродскую расстаться с ее сокровищем.

— Я говорил с ней не о Некрасове, я говорил о ее романе «Гнев Диониса», — ответил Бабель. 

— Я сказал, что она для меня выше Флобера и Гюисманса, и что я сам нахожусь под ее влиянием. «Зачем вам какие-то пожелтелые архивные документы, если вы владеете настоящим и будущим?! Вы сами не знаете, как вы талантливы!» — сказал я ей.

— Но ведь «Гнев Диониса» — бездарный роман! — горячо возразил Чуковский.

— Не знаю, не читал, — ответил Бабель.

Ну, а на посошок, автоцитата, из себя любимой. Глава «Переделкино» из «Лети, корабль, неси меня к просторам дальним…» («Травелог по Вайлю»):

Переделкино

Как у всех, давно и прочно «подсевших» на семействе Чуковских, давно была мечта – поехать в Переделкино. Мечта сбылась. Поехали туда воскресным утром, на машине. Ехали через пламенеющее золотом и багрянцем Подмосковье. Для таких, как мы, кто годами не видит осеннего леса – уже радость. Коганы решили начать с дачи-музея Пастернака, а мы с Сережей двинули на кладбище.

Так выглядит вход на переделкинское кладбище. На ржавой доске требование ссыпать мусор с могил только сюда.
Так выглядит вход на переделкинское кладбище. На ржавой доске требование ссыпать мусор с могил только сюда.
Пошли по тропинке, ища указатель к могилам Пастернака и Чуковских.
Пошли по тропинке, ища указатель к могилам Пастернака и Чуковских.

Указателя не было. Прошли минут 10. Вернулись. Прямо к кладбищу (через стоянку автомобилей) примыкает Резиденция патриарха всея Руси. На стоянку каждую секунду подъезжали машины. Много молодых семей. Женщины с младенцами на руках. Видимо, в этот день в церкви при резиденции был обряд крещения. Молодые матери пересекали площадку как-то неуверенно, ступали слишком осторожно, как будто у них лезвия ножа, вместо ног, как у Русалочки андерсеновской. Приглядевшись, поняла, что осторожность не от того, что несли конверты с младенцами. Почти все они были в туфлях на ужасающе высоких каблуках. Такая мода нынче в Москве (да и не только в Москве, но нигде больше в Европе ей не следуют столь фанатически) на женскую обувь: закругленный нос, громадная платформа и невероятной высоты каблук-шпилька. Безобразно и к тому же опасно для здоровья.

Время шло, и, отчаявшись, мы стали спрашивать у прибывающих на крестины, не знает ли кто, в каком направлении могилы. Никто не знал. Возможно, что они вообще не подозревали о каких-то знаменитых могилах на этом сельском кладбище. Я успела мельком поговорить с несколькими пожилыми женщинами. У женщин истертые жизнью, страдальческие лица. Они мне рассказали, что приезжают сюда к старцу - отцу Илие. Что он заочно, по фотографии благословляет мужей-алкоголиков на излечение и они излечиваются.

Уже совершенно разуверившись в успехе, увидели вдруг двух молодых особ, очень уверенно углубляющихся внутрь кладбища вдоль правой ограды. Догнали. Спросили. Да, знают. Но только - к могиле Пастернака. А дальше я уже сама найду. Помнила, что Чуковские и Пастернаки лежат рядом. Обе женщины не по-здешнему смуглые, черноглазые, вполне прилично говорят по-русски, с каким-то милым и неопределимым акцентом. Оказалось – журналистки из Барселоны. Живут в Москве и пишут для тамошней газеты или журнала.

Collapse )
thought

ПИШЕТ АЛЕКСАНДР НЕВЗОРОВ:

«...В 90-е годы Россию абсолютно реально спасли от голодной смерти потоками гуманитарной помощи эти проклятые пин... и Европа. И это было. Это забыто, это ошельмовано, это надежно скрыто, вытерто из памяти. Но это было, и 10 февраля 92-го года со всех военных аэродромов США в воздух поднялись десятки военно-транспортных самолетов и направились на Москву, на Питер, в другие города СНГ. Это было, и называлась эта операция Provide Hope («Подай надежду»). Никуда от этого не денешься.

Чуть позже самолетов ВВС стало не хватать, и Минбороны фрахтовало за свой счет гражданские суда. Их грузили продуктами, одеждой, лекарствами, медоборудованием, ветчиной, шоколадом, маслом, колбасами, консервированным хлебом. И везли всё это в Россию. Но то же самое делала, правда, без такого американского пафоса, и проклятая Европа. Но США на эту операцию совершенно бескорыстно, бесприбыльно для себя потратили 41 миллиард долларов, и это были десятки тысяч тонн. Их доставляли. Они разворовывались, они распродавались, они залеживались в ожидании распродажи и просрочивались. Но их, тем не менее, хватило, чтобы накормить и одеть самых несчастных в собесах, в школах, больницах, детдомах, стариковских приютов.

Я очень хорошо помню прибытие этих бортов. И я, кстати, помню голодающие детские дома и драки в приютах стариковских за какой-нибудь паршивое печенье. Но вот эти самолеты, они шли, шли, набитые всем этим. И для чего шли – чтобы вот эти спасенные отъелись бы...

Отъелись, забурели, забыли, как будто им память стерли, и стали проклинать пиндосов...»
  • Current Mood
    amused amused
Изабель Юппер
  • vnu4ka

Красно-белый пирог

В сообществе gotovim_vmeste2 завершается раунд мартеницы. Мартеница - это болгарское украшение из белых и красных ниток. И условием было приготовить блюдо, в котором сочетается красное и белое. Я испекла пирог с фруктами и клубничным желе. 

45

Для формы для выпечки 20 на 30 см я взяла вот такие продукты:

1 стакан муки
1 стакан сахара
5 яиц 
2 больших яблока и 1 грушу
2 пакетика инстант-желе 

Приготовление очень простое:
 
1. Муку просеяла, смешала ее с сахаром.
2. В другой миске взбила миксером яйца. 
3. Аккуратно ввела в взбитые яйца сыпучую смесь "сахар + мука". Смесь - в форму для выпечки
4. Корж выпекала 20 минут в разогретой на 180 градусов духовке до сухой зубочистки. Остудила. 
5. Яблоки и грушу порезала небольшими кубиками, выложила слоем на корж. 6. В большой миске приготовила инстант-желе и залила им фрукты. Поставила в холодильник остыть и "схватиться" на несколько часов. 
Отличный простой и нарядный пирог! 
зелье
  • i_lara

Пуримские страсти сласти

Пирожки "Озней Аман" ("Уши Амана")

Meshul-Aman-008

Да-да, это опять они, традиционные пирожки-треугольнички, которые пекут в дни праздника Пурим.
Когда-то я неустанно искала утраченный рецепт волшебного теста моей мамы.
Так и не нашла. Но и это тесто порадует: рассыпчатое, нежное, неплотное, с вкраплениями мака или апельсиновой цедры.

Collapse )
  • lleo

Календарь вакцинации

это перепост заметки, оригинал находится на моем сайте: https://lleo.me/dnevnik/2020/12/31

Не знаю, как там заграница,
но в нашей средней полосе
те, у кого IQ сто тридцать,
вакцину получили все.

Когда привит из них был каждый,
то на свободные места
решили брать российских граждан
с IQ немного выше ста.

Когда ж вакцины стало много,
то пригласили всех прийти
от минимального порога —
вплоть от шестидисьти пяти.

А мы — от сорока и выше —
альтернативный средний класс —
всё чаще про вакцину слышим,
но чувствуем, что не для нас.

Пусть говорят нам что угодно,
да только, что ни говори,
уж лучше заболеть природно,
чем бегать с химией внутри.

Мы лучше сделаем от гриппа,
от бешенства и столбняка:
Collapse )

по Дарвину
  • arktal

Дистанционка

PS Вспомнил. Когда-то Аркадий Райкин отличался способностью преображаться почти мгновенно. Он заходил за ширму с одной стороны , с противоположной  выходил совсем другой человек, в другом костюме, с другим голосом и мимикой. Сегодня высокая технология позволила Максиму Галкину быть одновременно и Марьей Ивановной, и лихим учеником 9-го класса Димой Афанасьевым и отличницей Аленой Самохиной и т.д.  

Смотрите. Довольно реалистичный срез нашего будущего.